Бескрайний песчаный пляж. Отец следит за своей дочкой, заботливо поправляет кудряшки, выбившиеся из хвоста. Но ощущение от отцовской любви перебивается непонятным беспокойством, крупным планом захватывается уставшее и измученное лицо героя, под музыку беспокойных, уже совсем громких волн.
В следующий раз зритель снова застаёт семью на пляже. С неизменным беспокойством отец берёт свою маленькую дочь, несёт её на мост и…бросает в холодные волны. В зале отчётливо слышны возгласы недоумения: «Зачем? Ведь она же утонет!» Девочка и правда бы утонула, если бы не прохожий, бросившийся на помощь.

Картина сирийского дома ужасает: девочке, которая несколько минут находилась в ледяной воде, просто не во что переодеться. Отец укутывает её в тонкое одеяло и даёт минимальный паёк до завтра. Режиссёр очень тонко подчеркнул замкнутость, отчуждённость и теперь уже страх, одолевающий девочку тогда, когда рядом с ней ложится спать отец. Ощущение от того, что ребёнку некуда деться ни от себя, ни от отца, ни от своего положения, глубоко проникает в душу.

Финал картины напоминает острую кульминацию музыкальной композиции: зритель резко переключает внимание на ритмичные звуки, толпу людей в темноте, множество огней, освещающих очертания беженцев. Энергия в этой части фильма бьет через край: тонущие, хватающиеся за круги, глотающие последние капли воздуха, сирийцы доведены жаждой жизни до состояния, граничащего с животным.